ПОДЕЛИТЬСЯ

Солнце выглядит уже почти уверенным в себе, но март с переменчивым характером еще терзает нас резкими порывами колкого невесеннего солнца и стойкой сыростью. Люди старательно обходят непросохшие лужи, заветренную грязь, островки прошлогодней полусгнившей травы. Кто-то уже рискнул переобуться в кеды, кто-то никак не снимет сапоги…

На обочине возле припаркованной серой «Шкоды» молодой – лет 35 – папа наводит порядок в семье и в жизни.
Он громко, устрашающе громко, строит дочь, которая сначала влезла в грязь, нацепляв ее на ботинки, а с этой грязью на ботинках влезла в его, видимо, недавно отмытый автомобиль. Худенькая до полупрозрачности девочка стоит, опустив русую головку, ее затылок безучастен, эмоции не понятны, она молчит. Похоже, привычно. Рядом стоит мама, которая порой пытается вклиниться с каким-то спасительным словом, но право на него ей еще не дали, поэтому тщетные попытки разбавить монолог отца семейства выглядят случайным чириканьем взъерошенного воробья.

Люди обходят лужи, обтекают расколотое семейство, вслушиваются или отворачиваются.
А девочка стоит, уткнувшись взглядом в сырую мартовскую землю. Или в свои заляпанные ботинки.
Потом они с мамой оттирали их в стороне влажными салфетками, пока папа трусил коврик.
Потом мама с папой еще что-то обсуждали, но уже потише.
Потом сели в машину и уехали.
Ни одного слова девочка так и не произнесла.

Папа успокоился.
Мама тоже.
Коврик почистили.
Ботинки оттерли.
Семья объединилась.

Только кажется мне, что на маму девочки тоже когда-то так же орал папа.
И на ее дочь тоже когда-то будет орать муж.
Дай бог, чтобы я ошиблась.

А грязи – да, много еще, замшевую обувь лучше пока не надевать… Март еще.
Всего лишь март.

Автор: Елена Скачко

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ